ХРАНИТЕЛЬ

В Тверской области есть деревня Каравайцево. На карте — точка, в реальности — несколько улиц с домиками, где живёт едва полсотни человек, в основном старики. Здесь время, кажется, замедлило ход, а жизнь тихо уходит, как вода в песок. Но здесь же живёт человек, который время не просто остановил — он его повернул вспять. Для Евгения Дометова слова «умирающая деревня» — не приговор, а вызов, на который он отвечает каждый день вот уже более сорока лет.

Его день начинается не с кофе, а с дороги. Он идёт туда, где ещё теплится жизнь соседнего поселения, — в сельский клуб. Полупустое здание, скрипучий пол, запах старого дерева. Но когда Евгений собирает свой хор, пространство преображается. Звучат песни — те самые, что пели в этих краях бабушки и деды. В его руках хор — не кружок по интересам, а инструмент воскрешения памяти. Это первый подвиг, неприметный и ежедневный: сохранять там, где всё забывается.

Но главный памятник его воле стоит в самом сердце деревни — местный храм. Двадцать лет назад это были руины, печальный символ запустения. Сегодня храм живёт. Евгений не ждал помощи извне — он взял в руки инструменты и начал восстанавливать его сам, кирпич за кирпичом, став одновременно и архитектором, и плотником, и дьяконом, и звонарём.

Представьте это: человек в одиночку борется с физическим и духовным распадом. Его «приход» — это десяток старушек да ветер в пустых окнах соседних домов. Но каждое утро он облачается в стихарь, чтобы служить. А после службы поднимается на колокольню, и над полями, над покосившимися избами, над тишиной разносится звон — настойчивый, чистый, победный. Это второй подвиг: созидать там, где всё рушится.

Как это возможно? В мире, где героями часто называют тех, кто громко заявляет о себе, героизм Евгения Дометова — другого рода. Он не взрывной, а тлеющий. Это героизм бесконечно малых, но не прекращающихся действий: поправить икону, спеть песню, забить гвоздь, ударить в колокол. Это выбор смотреть не на то, чего нет (молодёжи, денег, перспектив), а на то, что можно сделать здесь и сейчас. Его жизнь — ответ на вопрос: что остаётся от места, когда из него уходит почти всё? Ответ: остаётся человек. Один человек с непоколебимой верой в то, что душа деревни — в её песне и в её храме — должна жить.